Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 33. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Взять город приступом, выслать посольство, царствовать над народом — все это блестящие деяния. Смеяться, любить и кротко обращаться со своей семьей, не противоречить самому себе — это нечто более редкое, более сложное и менее заметное для окружающих.
— Мишель де Монтень
♥ 0Просмотры: 0
Совершенно ясно, что жизнь начинается с рождением и кончается со смертью. И если бы большинство населения нашей планеты понимало это, люди жили бы совсем иначе. Мы всегда норовим объяснить с помощью религии или волшебства то, в чем не можем разобраться, но и рай , и ад находятся здесь, на земле, и мы все время попадаем из одного в другой.
— Джон Крейг Вентер
♥ 0Просмотры: 0
— Эй, Вив, ты тоже идёшь?
— Куда?
— Смотреть как Джексон Марчетти выставит себя на посмешище.
— Это не смешно .
— Да брось, он же идиот.
— Он не идиот. Он пробует что-то новое , что-то, в чём он не спец, но это смело. А у тебя хорошо получается только одна вещь и ты не перестаёшь ею хвастаться.
— Половое воспитание (Sex Education)
♥ 0Просмотры: 3
Я могу гипнотизировать чье-то «в активном поиске» часами. Как будто от этого он меня быстрее найдет.
— СП
♥ 0Просмотры: 0
Чемпионы не умирают! Они продолжают своё восхождение — всего лишь в ином измерении!
— Петр Квятковский
♥ 0Просмотры: 2
— Наши ученые сделали то, о чем другим до этого приходилось только мечтать.
— Ваши ученые так сильно беспокоились о своих талантах, что даже забыли подумать, стоит ли вообще это делать.
— Парк Юрского периода (Jurassic Park)
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
Я работаю тридцать лет и делю клиентов не две категории. Первые сотрудничают и не сопротивляются, даже если нужно выйти из зоны комфорта. А вторые считают себя умнее всех и хотят, чтобы я их выгораживала и отбеливала. Вы – из вторых.
— Невидимый гость (Contratiempo)
«Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский
Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи.
Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами.
Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений.
По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия.
По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью.
Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба.
То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.)
Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более.
Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь .
Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации.
По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир.
Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения.
Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов.
Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.
— Сергей Довлатов. Зона
Просто я больше ни с чем не связана, я — ничья. Какое место ни возьми, я либо прилетаю, либо улетаю оттуда. Или пролетаю над ним. Только люди , которые мне нравятся, которых я люблю. Вот они — моя последняя родина
— Джон Фаулз. Волхв
— Вы созданы друг для друга , крошка Мэри. Вы как масло и уксус — образуете прекрасную смесь после встряхивания. Не исключено, что это именно то, что вам нужно, — хорошая встряска.
— Мне кажется, нас все время трясет, но мы почему-то не смешиваемся.
— Лейла Мичем. Знак розы