В этой подборке собраны цитаты и афоризмы на тему «Довлатов» от писателей, поэтов, философов и режиссёров. Выбирайте высказывания для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Я почему-то всегда беспокоюсь, если две женщины остаются наедине. Тем более что одна из них — моя жена.
— Сергей Довлатов. Заповедник
♥ 0Просмотры: 4
— Четыре года тебя не видел, — обрадовался дядя Арменак, — прямо соскучился!
— Одиннадцать лет тебя не видел, — подхватил дядя Ашот, — ужасно соскучился!
— Первый раз тебя вижу, — шагнул ко мне дядя Хорен, — безумно соскучился.
— Сергей Довлатов. Когда-то мы жили в горах
♥ 0Просмотры: 2
— До нашего рождения — бездна . И после нашей смерти — бездна . Наша жизнь — лишь песчинка в равнодушном океане бесконечности. Так попытаемся хотя бы данный миг не омрачать унынием и скукой! Попытаемся оставить царапину на земной коре. А лямку пусть тянет человеческий середняк. Все равно он не совершает подвигов. И даже не совершает преступлений…
Я чуть не крикнул Фреду: «Так совершали бы подвиги!». Но сдержался. Все-таки я пил за его счет.
— Сергей Довлатов. Чемодан
♥ 0Просмотры: 2
На свободе жить очень трудно. Потому что свобода одинаково благосклонна и к дурному, и к хорошему. Разделить же дурное и хорошее не удается без помощи харакири. В каждом из нас хватает того и другого. И все перемешано...
— Сергей Довлатов. Марш одиноких
♥ 0Просмотры: 1
«Каторжная» литература существует несколько веков. Даже в молодой российской словесности эта тема представлена грандиозными образцами. Начиная с «Мертвого дома» и кончая «ГУЛАГом». Плюс – Чехов, Шаламов, Синявский
Наряду с «каторжной» имеется «полицейская» литература. Которая также богата значительными фигурами. От Честертона до Агаты Кристи.
Это – разные литературы. Вернее – противоположные. С противоположными нравственными ориентирами.
Таким образом, есть два нравственных прейскуранта. Две шкалы идейных представлений.
По одной – каторжник является фигурой страдающей, трагической, заслуживающей жалости и восхищения. Охранник – соответственно – монстр, злодей, воплощение жестокости и насилия.
По второй – каторжник является чудовищем, исчадием ада. А полицейский, следовательно, – героем, моралистом, яркой творческой личностью.
Став надзирателем, я был готов увидеть в заключенном – жертву. А в себе – карателя и душегуба.
То есть я склонялся к первой, более гуманной шкале. Более характерной для воспитавшей меня русской литературы. И, разумеется, более убедительной. (Все же Сименон – не Достоевский.)
Через неделю с этими фантазиями было покончено. Первая шкала оказалась совершенно фальшивой. Вторая – тем более.
Я, вслед за Гербертом Маркузе (которого, естественно, не читал), обнаружил третий путь .
Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и волей. Между заключенными и надзирателями. Между домушниками-рецидивистами и контролерами производственной зоны. Между зеками-нарядчиками и чинами лагерной администрации.
По обе стороны запретки расстилался единый и бездушный мир.
Мы говорили на одном, приблатненном языке. Распевали одинаковые сентиментальные песни. Претерпевали одни и те же лишения.
Мы даже выглядели одинаково. Нас стригли под машинку. Наши обветренные физиономии были расцвечены багровыми пятнами. Наши сапоги распространяли запах конюшни. А лагерные робы издали казались неотличимыми от заношенных солдатских бушлатов.
Мы были очень похожи и даже – взаимозаменяемы. Почти любой заключенный годился на роль охранника. Почти любой надзиратель заслуживал тюрьмы.
— Сергей Довлатов. Зона
♥ 0Просмотры: 3
Есть такой классический сюжет . Нищий малыш заглядывает в щелку барской усадьбы. Видит барчука, катающегося на пони. С тех пор его жизнь подчинена одной цели – разбогатеть. К прежней жизни ему уже не вернуться. Его существование отравлено причастностью к тайне.
В такую же щель заглянул и я. Только увидел не роскошь , а правду.
Я был ошеломлен глубиной и разнообразием жизни . Я увидел, как низко может пасть человек . И как высоко он способен парить. Впервые я понял, что такое свобода , жестокость , насилие . Я увидел свободу за решеткой. Жестокость , бессмысленную, как поэзия. Насилие , обыденное, как сырость.
Я увидел человека , полностью низведенного до животного состояния. Я увидел, чему он способен радоваться. И мне кажется, я прозрел.
Мир, в который я попал, был ужасен. В этом мире дрались заточенными рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировкой и насиловали коз.
В этом мире убивали за пачку чая.
В этом мире я увидел людей с кошмарным прошлым, отталкивающим настоящим и трагическим будущим.
Я дружил с человеком, засолившим когда-то в бочке жену и детей.
Мир был ужасен. Но жизнь продолжалась. Более того, здесь сохранялись обычные жизненные пропорции. Соотношение добра и зла, горя и радости – оставалось неизменным.
В этой жизни было что угодно. Труд , достоинство , любовь , разврат , патриотизм , богатство , нищета . В ней были люмпены и мироеды, карьеристы и прожигатели жизни , соглашатели и бунтари, функционеры и диссиденты.
Но вот содержание этих понятий решительным образом изменилось. Иерархия ценностей была полностью нарушена. То, что казалось важным, отошло на задний план. Мелочи заслонили горизонт.
Возникла совершенно новая шкала предпочтительных жизненных благ. По этой шкале чрезвычайно ценились – еда, тепло , возможность избежать работы. Обыденное становилось драгоценным. Драгоценное – нереальным.
Открытка из дома вызывала потрясение . Шмель, залетевший в барак, производил сенсацию. Перебранка с надзирателем воспринималась как интеллектуальный триумф.
На особом режиме я знал человека , мечтавшего стать хлеборезом. Эта должность сулила громадные преимущества. Получив ее, зек уподоблялся Ротшильду. Хлебные обрезки приравнивались к россыпям алмазов.
Чтобы сделать такую карьеру, необходимы были фантастические усилия . Нужно было выслуживаться, лгать, карабкаться по трупам. Нужно было идти на подкуп , шантаж , вымогательство. Всеми правдами и неправдами добиваться своего.
Такие же усилия на воле открывают дорогу к синекурам партийного, хозяйственного, бюрократического руководства. Подобными способами достигаются вершины государственного могущества.
— Сергей Довлатов. Зона
♥ 0Просмотры: 0
На меня очень сильно подействовал рассказ Тараса Шевченко, записанный в его дневнике. Рассказ такой:
«Шел я в декабре по набережной. Навстречу босяк. Дай, говорит, алтын. Я поленился расстегивать свитку. Бог , отвечаю, подаст. Иду дальше, слышу — плеск воды. Возвращаюсь бегом. Оказывается, нищий мой в проруби утопился. Люди собрались, пристава зовут… С того дня, — заканчивает Шевченко, — я всегда подаю любому нищему. А вдруг, думаю, он решил измерить на мне предел человеческой жестокости…»
— Сергей Довлатов. Марш одиноких
♥ 0Просмотры: 0
Когда ты испытываешь смутные ощущения , писать рановато. А когда ты всё понял, единственное, что остаётся — молчать.
— Сергей Довлатов. Филиал
♥ 0Просмотры: 1
В жизни газетчика есть все, чем прекрасна жизнь любого достойного мужчины . Искренность ? Газетчик искренне говорит не то, что думает. Творчество ? Газетчик без конца творит, выдавая желаемое за действительное. Любовь ? Газетчик нежно любит то, что не стоит любви .
— Сергей Довлатов. Компромисс
♥ 0Просмотры: 3
Семья — не ячейка государства. Семья — это государство и есть. Борьба за власть , экономические, творческие и культурные проблемы . Эксплуатация , мечты о свободе, революционные настроения... Всё это и есть семья .
— Сергей Довлатов. Хочу быть сильным
♥ 0Просмотры: 2
Потом было тесно, и были слова , которые утром мучительно вспоминать. А главное, было утро как таковое, с выплывающими из мрака очертаниями предметов. Утро без разочарования, которого я ждал и опасался.
Помню, я даже сказал:
– И утро тебе к лицу…
Так явно она похорошела без косметики. С этого все и началось.
— Сергей Довлатов. Заповедник
♥ 0Просмотры: 2

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
О его высокомерии ходили легенды . Так же, как и о его недоступности. Что, по существу, одно и то же. Знаменитому швейцарскому писателю, добивавшемуся встречи, Левицкий сказал по телефону: «Заходите после двух — лет через шесть...»
— Сергей Довлатов. Жизнь коротка
... Все кругом измучены мной, а единственное, что я мог и хотел бы противопоставить всей своей грязной жизни , — книжку, прозу...
— Сергей Довлатов
Женщины не любят тех, кто просит. Унижают тех, кто спрашивает. Следовательно, не проси. И по возможности — не спрашивай. Бери, что можешь сам. А если нет , то притворяйся равнодушным.
— Сергей Довлатов. Филиал