Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 6. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

– Andiamo a casa! – закричал солдат.
– Они бросают винтовки, – сказал Пиани. – Снимают их и кидают на ходу. А потом кричат.
– Напрасно они бросают винтовки.
– Они думают, если они побросают винтовки, их не заставят больше воевать.
— Эрнест Хемингуэй. Прощай, оружие!
♥ 0Просмотры: 0
В городе было так много деревьев, что ты видел, как с каждым днем приближается весна , и вдруг утром, после ночи теплого ветра, она наступает. Иногда холодные проливные дожди отбрасывают ее назад, и казалось, что она больше никогда не придет, и ты теряешь целое время года из жизни .
— Эрнест Хемингуэй. Праздник, который всегда с тобой
♥ 0Просмотры: 0
— Кто тебе все это дал?
— Мартин, хозяин ресторана.
— Надо его поблагодарить.
— Я его поблагодарил, — сказал мальчик, — уж ты не беспокойся.
— Дам ему самую мясистую часть большой рыбы, — сказал старик. — Ведь он помогает нам не первый раз?
— Нет , не первый.
— Тогда одной мясистой части будет мало. Он нам сделал много добра.
— Эрнест Хемингуэй. Старик и море
♥ 0Просмотры: 1
Позволь прильнуть к тебе в последний раз
И умереть, упав к тебе на грудь !
Но прежде в омут этих тёмных глаз
Вглядеться — и уснуть.
Но если так нельзя — молчи! Представь,
Что мы в твоем саду под шелест крон
Лежим, переплетясь: и это — явь,
И это — вечный сон.
Любимая! Ты слышишь, как шумит,
Прощаясь, бедный сад? Уйдем с тобой
От времени, его измен, обид -
И смерти роковой.
— Эрнест Доусон
♥ 0Просмотры: 0
Задача писателя неизменна. Сам он меняется, но задача его остается та же. Она всегда в том, чтобы писать правдиво и, поняв, в чем правда , выразить ее так, чтобы она вошла в сознание читателя частью его собственного опыта.
— Эрнест Хемингуэй. Острова в океане
♥ 0Просмотры: 0
Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы , и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание , радость , — всё такого же цвета , всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.
— Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол
♥ 0Просмотры: 0
Существует понятие чести среди карманных воров и понятие чести среди шлюх. Всё дело в том, что применяются различные мерки.
— Эрнест Хемингуэй
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
Он был слишком простодушен, чтобы задуматься о том, когда пришло к нему смирение . Но он знал, что смирение пришло, не принеся с собой ни позора, ни утраты человеческого достоинства .
— Эрнест Хемингуэй. Старик и море
— Мы живём в замечательном отеле, — сказал Майкл. — По-моему, это бордель.
— Мы оставили свои вещи здесь, в кафе, когда приехали, и в отеле нас спросили, на сколько часов нам нужна комната. Страшно обрадовались, что мы остаемся на ночь .
— Уверен, что это бордель, — сказал Майкл. — Уж мне ли не знать.
— Эрнест Хемингуэй. Фиеста (И восходит солнце)
Он вспомнил, как однажды поймал на крючок самку марлина. Самец всегда подпускает самку к пище первую, и, попавшись на крючок, самка со страха вступила в яростную, отчаянную борьбу, которая быстро ее изнурила, а самец, ни на шаг не отставая от нее, плавал и кружил вместе с ней по поверхности моря. Он плыл так близко, что старик боялся, как бы он не перерезал лесу хвостом, острым, как серп, и почти такой же формы. Когда старик зацепил самку багром и стукнул ее дубинкой, придерживая острую, как рапира, пасть с шершавыми краями, когда он бил ее дубинкой по черепу до тех пор, пока цвет ее не стал похож на цвет амальгамы, которой покрывают оборотную сторону зеркала, и когда потом он с помощью мальчика втаскивал ее в лодку, самец оставался рядом. Потом, когда старик стал сматывать лесу и готовить гарпун, самец высоко подпрыгнул в воздух возле лодки, чтобы поглядеть, что стало с его подругой, а затем ушел глубоко в воду, раскинув светло-сиреневые крылья грудных плавников, и широкие сиреневые полосы у него на спине были ясно видны. Старик не мог забыть, какой он был красивый. И он не покинул свою подругу до конца.
— Эрнест Хемингуэй. Старик и море