Продолжение подборки цитат и афоризмов на тему «», страница 30. Здесь собраны высказывания писателей, поэтов, философов и режиссёров для статусов, сочинений и вдохновения.

Все цитаты

Ещё цитаты по теме

Гэнси остановил свою работу. На самом деле, Блу во много призналась относительно поцелуев. А именно то, что ей твердили всю её жизнь: она бы убила свою настоящую любовь , если бы поцеловала его. Было странно помнить тот момент. Он помнил, что сомневался в ней. Сейчас бы не стал. Блу была причудливой, но благоразумной, как утконос, или один из тех сандвичей, которые нарезались кружочками для затейливого чаепития.
— Мэгги Стивотер. Похитители грёз
♥ 0Просмотры: 0
Непреодолимый момент в творении искусства – в творении чего угодно, я думаю, – это момент, когда колебания, нематериальная идея превращается в твердое что-то, в вещь, в вещество, принадлежащее этому миру веществ. Цирцея, Ниоба, Артемида, Афина, все древние волшебницы – им, должно быть, знакомо это чувство, когда они превращали простых людей в волшебные существа, крали секреты магов, выстраивали армии: ах, посмотрите, вот оно, вот оно, новое . Называйте это безобразием, войной, лавровым деревом. Называйте это искусством.
— Одри Ниффенеггер. Жена путешественника во времени
♥ 0Просмотры: 0
Я его люблю. Он — моя жизнь . Я жду его всю свою жизнь , и вот он — здесь. Не знаю как это объяснить. С Генри я вижу все горизонты, читаю жизнь как карту, прошлое и будущее , все сразу, как ангел... Не могу это выразить. Я могу дотронуться до него и ощутить время ... Он меня любит. Мы — женаты, потому что... Мы часть друг друга ... Это уже случилось. Все сразу!
— Одри Ниффенеггер. Жена путешественника во времени
♥ 0Просмотры: 0
Я никогда тебя не оставлю, несмотря на то, что ты всегда оставляешь меня.
— Одри Ниффенеггер
♥ 0Просмотры: 0
Я хочу сказать... кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость . Отберите у человека право выбора — и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир — и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.
— Ким Лиггетт. Год благодати
♥ 0Просмотры: 0
Они шли группами по четыре человека и держали нечто вроде носилок, сделанных из шкур, к которым в каждом углу были прикреплены петли, чтобы их удобнее было нести. Между прочим, таких носилок всегда очень много в каждом отряде кукуанской армии. На этих шкурах, число которых казалось бесконечным, лежали раненые. По мере того как их приносили, они наспех осматривались лекарями, которых полагалось десять на каждый полк. Если рана была не тяжелая, пострадавшего воина уносили и тщательно лечили, поскольку, конечно, позволяли существующие условия . Но если состояние раненого было безнадежно, то под предлогом врачебного осмотра один из лекарей вскрывал ему острым ножом артерию, и несчастный быстро и безболезненно умирал. Конечно, это ужасно, но, с другой стороны, не истинное ли это проявление милосердия?
— Генри Райдер Хаггард. Копи царя Соломона
♥ 0Просмотры: 0
— Он у своего агента? Ясно.
— Извините меня. я выдала слишком много информации.
— Я попробую угадать. Всё это провернули за спиной Уилла. Он только сейчас обо всем узнал и помчался к своему агенту, узнавать почему его никто не спросил.
— Так сейчас что-то будет. Я лучше здесь посижу. Просто посижу.
— Новости (The Newsroom)
♥ 0Просмотры: 0
— Вы помните Шир, мистер Фродо? Скоро придёт весна . Расцветут все сады. И птицы будут вить гнезда в орешнике. И наши будут сеять ячмень на низинных полях. И есть первую землянику со сливками. Вы помните вкус земляники?
— Нет , Сэм. Я не помню ни вкуса еды, ни журчания воды, ни шелеста травы. Я ногой во тьме... И нет ничего. Ничто не отделяет меня от огненного ока. Оно всё время ... Перед глазами!
— Так избавимся от него. Раз и навсегда! Держитесь, мистер Фродо. Я не могу нести кольцо за вас, но я могу нести вас!
— Властелин Колец: Возвращение Короля (The Lord of the Rings: The Return of the King)
♥ 0Просмотры: 0
Что касается Бога, то, по-моему разумению, он умер в 1969 году где-то во вьетнамских джунглях. Джимми Хендрикс как раз исполнял «Лиловый туман » на армейском радиоканале...
— Стивен Кинг, Марк Гуггенхайм. Безнадёга
♥ 0Просмотры: 0
Мы все любим послушать про себя. До тех пор, пока люди в истории это мы, но не мы. Не мы в конце — самое главное. Звонящий в полночь схватит его, но не меня. Я буду жить вечно.
— Баллада Бастера Скраггса (The Ballad of Buster Scruggs)
♥ 0Просмотры: 0
История человеческого познания — это ряд, имеющий в пределе бесконечность , а философия пытается до этого предела добраться одним прыжком, коротким замыканием, дающим уверенность в совершенном и непоколебимом знании. Тем временем наука движется мелким шагом, по-черепашьи, а то и вовсе, казалось бы, топчется на месте, но в конце концов добирается до последних рубежей, до окончательной границы разума, проведенной философами, и, не замечая никаких пограничных столбов, преспокойно идет себе дальше.
Ну разве могли философы не впасть в отчаяние ? Одной из форм такого отчаяния был позитивизм с его весьма специфической агрессивностью: он выдавал себя за верного союзника науки, будучи, в сущности, ее ликвидатором. Надлежало подвергнуть примерному наказанию все то, что разъедало и подтачивало философию, обращая в ничто великие открытия , — и позитивизм, этот мнимый поборник науки, не замедлил вынести ей приговор , заявив, что наука в действительности ничего не может открыть, ведь она — всего лишь сокращенная запись опыта. Позитивизм попытался оседлать науку, заставив ее признать свое бессилие во всем, что относится к области трансцендентного (что ему, впрочем, так и не удалось).
История философии есть история последовательных отступлений. Сначала она стремилась открыть абсолютные категории мироздания, потом — абсолютные категории разума, а тем временем, по мере накопления знаний, все яснее замечалась ее беспомощность . Ведь каждый философ поневоле объявлял себя самого абсолютным образцом человеческого рода и даже всех возможных разумных существ. Напротив, наука — это как раз трансценденция опыта, сокрушающая в прах вчерашние категории мышления; вчера пало абсолютное пространство и время , сегодня рушится якобы вечная противоположность между аналитическими и синтетическими суждениями, между предопределенностью и случайностью. Но почему-то ни одному из философов не приходило в голову, что не слишком благоразумно выводить из правил собственного мышления законы, действительные для всех людей и всего человечества — от эолита до эпохи угасания солнц.
Выражусь более резко: подставлять в умозаключениях себя в качестве искомой общечеловеческой нормы — значит поступать безответственно. Стремление понять «все», на которое при этом ссылаются, имеет разве что психологическую ценность . Поэтому философия гораздо больше говорит о людских надеждах, страхах, влечениях, чем о тайнах абсолютно равнодушного к нам мироздания, которое лишь однодневкам кажется царством вечных и неизменных законов.
Даже если мы познали такие законы, которых никакой прогресс не отменит, мы не можем отличить их от тех которые будут заменены другими. Потому в философах я видел лишь людей, движимых любопытством, а не глашатаев истины. Разве, формулируя тезисы о категорических императивах или об отношении мышления к восприятию, они начинали добросовестно расспрашивать бесчисленных представителей человеческого рода? Да нет же — они спрашивали себя и только себя, раз за разом короновали собственную персону, выдавая ее за образец человека разумного. Именно это возмущало меня и мешало читать даже самые глубокие философские сочинения: не успев открыть книгу, я натыкался на вещи , очевидные для автора, но не для меня; с этой минуты он обращался к самому себе, на себя самого ссылался, а значит, утрачивал право высказывать суждения, истинные для меня и тем более — для всех остальных двуногих. населяющих нашу планету.
— Станислав Лем. Глас Господа
♥ 0Просмотры: 0

Похожие цитаты

Ещё по этой теме

Дальше →
Что делать, когда закончил дело всей жизни ? Посмотреть на все хорошенько с утра.
— Игги Поп